Группа The UNB

Инцидент случился в среду.
Я и сам уже не рад.
Я ударил логопеда.
Не сдержался. Виноват.

Я потом жалел об этом.
Пусть несильно, но жалел.
А за окном кипело лето,
И вальдшнеп о чём-то пел.

Прости, логопед, прости!
Помоги любовь спасти.
Не плачь, логопед, не плачь!
Ты же врач!

Говорят, все люди – братья.
Я не стану возражать.
На приём приду опять я
И вломлю ему опять.

Прости, логопед, прости!
Помоги любовь спасти.
Не плачь, логопед, не плачь!
Ты же врач!

От горячечного бреда
Основательно устав,
Я ударил логопеда.
Извините. Был неправ.

Прости, логопед, прости!
Помоги любовь спасти.
Не плачь, логопед, не плачь!
Ты же врач!
Прости, логопед, прости!
Я ударил логопеда…
Не плачь, логопед, не плачь!
Я ударил логопеда…

Ровно
Вышел из подъезда,
Словно
Вовсе и не пил,
Выбрал
Поукромней место,
Выбрал
И снегу грусть излил:

И брак не первый, и жёны стервы, и жизнь без цели, и почки сели.
И взгляд без блеска, и в суд повестка, и пусто в кассе, и имя – Вася,
И учится он в пятом классе.

Дунул
Утром в школьном парке,
Плюнул
Историце в чай,
Тискал
Девок в раздевалке,
Тискал
Как бы невзначай.

И всё чудесно, и чувствам тесно, и девки, вроде, совсем не против.
Штаны Montana, и жизнь фонтаном, и денег вволю, и имя – Коля,
И он работает завучем в школе.

Вазу
Выбросил с балкона.
Сразу
Стало веселей.
Сделал
Саблю из картона,
Сделал
И няню высек ей.

Шалит, проказник, и жизнь, как праздник, и прёт везуха, и в шортах
сухо.
И шея мыта, и брюхо сыто, и мир в кармане, и имя – Ваня,
И он министр образованья.

Вывод
Умный завернуть бы…
А вывода нет – слишком разные судьбы.

Они жили в гражданском браке.
Их теперь доедают раки.

А оформили б отношенья,
Жили б в тяготах и лишеньях.

Так что сделать выбор непросто.
Неплохой, кстати, повод для тоста…

Скажу откровенно:
Где деньги – не знаю.
Гуляют, наверно,
По дивному краю,
Где их не считают,
Над ними не чахнут,
Где деньги не тают,
Где деньги не пахнут.

А если и пахнут,
То утренним садом.
И сейф там распахнут –
Бери сколько надо.
Но некому брать их,
Ведь нет ни души там.
А пахнет там, кстати,
Кинзой и самшитом.

Я попаду туда, я попаду!
Я попаду туда в этом году!
Yes I do!

В костюме павлина
Пройду незаметно
С улыбкой невинной,
Но целью конкретной.
Лицо своё скрою
Под маской удода.
Я силы утрою,
И с чёрного хода

Я попаду туда, я попаду!
Я попаду или я пропаду!
Yes I do!

С утра позвонили –
Пора, мол, в дорогу.
А ночью мы пили,
И пили помногу.
И я не поехал,
Расслабившись духом,
Но сладкое эхо
Шептало мне в ухо:

Я попаду туда, я попаду!
Я попаду туда, если дойду!
Yes I do!

Для кого-то носорожий рог – афродизиак.
Для кого-то с яйцами пирог – афродизиак.
Для кого-то кардамон в безе – афродизиак.
Для когото слёзы шимпанзе – афродизиак.

Афродизиак.
Афродизиак.

Эффект от этих снадобий… неодинаков,
Да и как-то надо бы без афродизиаков,
Но любопытство свойственно натуре человека,
А дальше просто, собственно… Ночь… Фонарь… Аптека…
Входите, будите фармацевта спящего:
«Любезны так не будете? Чего-нибудь бодрящего!»
Кивнул. Понял, вроде бы. Не стал дискутировать,
Видит, что не против вы
Поэкспериментировать.

Афродизиак.
Афродизиак.

Для кого-то муравьиный яд – афродизиак.
Для кого-то мимолётный взгляд – афродизиак.
Для кого-то безобидный флирт – афродизиак.
Для кого-то медицинский спирт – афродизиак.

Но мы живём в Европе, блин, или как?
Почему тогда афро-, блин, дизиак?
Как так?

Афродизиак.
Афродизиак.
Афродизиак.
Афродизиак.

Если б люди росли на деревьях,
Я бы рос на тебе.
Я был раньше брезглив, но теперь я
Позволяю себе
Всё, что хочу,
Всё, что хочу,
Всё, что хочу.
Я Пикачу!

Ты права: это имя – из редких.
Реже трудно найти.
Ты в наручниках на табуретке.
Заигрался, прости.
Ключ где-то был.
Ключ где-то был.
Ключ где-то был.
Прикинь – забыл!

Если б люди летали, как пчёлы,
Я б летал выше всех,
Издавая при этом весёлый
Демонический смех.
Пил бы нектар,
Выл, как Мухтар,
Жил, как рок-стар, –
Угар!

Сопла плюются расплавленной страстью.
Жёлтой ракетой к тебе я лечу.
Я Пикачу!

Если б люди могли, как таблетки,
Растворяться в воде,
Не сидела б ты на табуретке –
Не сидела б нигде!
Я не шучу.
Я не шучу.
Я не шучу.
Я Пикачу!
Я Пикачу! Я Пикачу! Я Пикачу! Я Пикачу!

Пусть за это нет статей,
Негуманно бить детей.
Даже вредное дитя
Негуманно бить. Хотя…

Некрасиво врать жене.
Если две их, то вдвойне.
Кружева из лжи плетя,
Некрасиво врать. Хотя…

Нет, я сегодня не могу.
Ведь я и так вчера в дугу.
А без культуры пития
Нет житья.
Нет, я не буду пить. Хотя…

Неэтично есть еду,
Если голод в Катманду,
И пока там есть хотят,
Неэтично есть. Хотя…

Нельзя сказать, что я подлец,
Двуличный тип и наглый лжец,
А что до детского битья,
Так ведь я
Бываю и неправ. Хотя…

Карл у Клары взял кораллы.
Не украл, а просто взял.
Он их мог украсть у Клары,
Но из принципа не стал.

Карл у Клары взял кораллы.
Просто взял их, а не спёр.
Он не стал их красть у Клары,
Потому что он не вор.

Карл, вообще-то, славный малый,
Не домушник и не псих.
Просто Карл любил кораллы
И изделия из них.

Карл у Клары взял кораллы.
Взял на время – поносить.
Но, не знав об этом, Клара
Поспешила заявить.

На допросе перекрёстном
Карл держался молодцом.
Пряча в дыме папиросном
Гнев за каменным лицом.

Мол, у Клары взял кораллы,
Чтоб украсить свой кларнет.
Да, украсить. Да, у Клары.
Для наживы? Что вы, нет!

Для наживы взял бы деньги,
Благо знаю, где лежат.
Так что бросьте ваши феньки –
Я ни в чём не виноват!

Карл пришёл домой усталый,
Битый в печень и под дых.
Жаль, пришлось вернуть кораллы
И изделия из них.

Есть ещё одна причина,
И она, как мир, стара:
Клара – дама, Карл – мужчина.
Третий – за любовь! Ура!

Сжав её в объятьях цепких,
Он ей часто намекал:
«Клара, ты ж давно не Цеткин!»
«Да и ты не Либкнехт, Карл!»

Под осуждающее уханье сов
Они брели среди бескрайних лесов,
И, кстати, не было на них ни трусов,
Ни прочих разных одежд.
Кредит доверия у Бога иссяк,
И вышел с яблоком, конечно, косяк.
Об этом нынче информирован всяк,
За исключеньем невежд.

Путь заказан им назад.
До свиданья, райский сад!
Она виновна, да и он виноват –
Не самый лучший расклад.

И дело, в общем-то, не в Змее совсем,
Хоть эти гады и не нравятся всем.
Она давно решила: «Яблоко съем.
Ведь пропадает продукт!»
Как оказалось, он был тоже не прочь
И в глубине души до фруктов охоч.
Короче, съели, и бредут теперь прочь.
На кой им этот был фрукт?

Кружит мыслей хоровод:
«Идиотка!», «Идиот!».
Остались сзади створы райских ворот.
Осталось только вперёд.

Под укоризненными взглядами птиц,
Древесных жаб и саблезубых лисиц
Они с угрюмым выражением лиц
Брели, не зная границ.

Ни границ, ни паспортов,
Ни таможенных постов.
И лишь пощёчины терновых кустов
Да злобный клёкот дроздов,
Злобный клёкот дроздов…

За окном моим темно,
Но я не сплю –
Я рыбу ем.
Я не ел бы рыбу, но
Рыбу есть
Нужно всем.
В ней белки. А-а!
В ней жиры. А-а!
А также фосфор для работы головного мозга и его коры.

За окном моим темно,
Но я не сплю –
Я пиво пью.
Я не пил бы пиво, но
Пиво пить
Я люблю.
В нём душа. А-а!
В нём мечты. А-а!
В нём моё второе «я» и даже, может быть, твоё второе «ты».

За окном моим луна.
Она одна,
И я один.
Разве в том моя вина,
Что я поэт
И гражданин?
Сверхчеловек! А-а!
Царь горы! А-а!
Укротитель пива, рыбы, головного мозга и его коры!