Группа The UNB

Пока существуют паштеты,

Потеря зубов не страшна.

Не зря утверждают эстеты,

Что пища должна быть нежна.

Эстеты сильны в этом деле.

Эстеты давно без зубов.

И зубы они свои съели

На пользе желе и супов.

Эстетам вполне можно верить.

Эстетам не свойственно врать.

Признайся, хотелось тебе ведь

Эстетом таким же вот стать?

Заешь суп-пюре фуа-грою,

Забыв про зубную эмаль.

А можно и красной икрою.

И чёрной, коль денег не жаль.

И всё –

Протезисты сидят без зарплаты.

И все –

Стоматологи плачут навзрыд.

А вы

Без зубов,

Но красивы, довольны, богаты,

И в вашем младенческом рту ничего не болит.

Не зря утверждают эстеты,

Что блюда должны быть нежны.

Пока существуют паштеты,

Зубные врачи не нужны.

Пока существуют паштеты,

Потеря зубов не страшна.

И если во рту есть просветы,

То в этом не ваша вина.

Во всём

Виноваты агенты Моссада.

Они

Виноваты обычно во всём.

А вы

Успокойтесь –

Ну нету зубов и не надо!

Пока существуют паштеты,

Мы их прожуём.

Пока существуют паштеты…

Пока существуют паштеты…

Прожуём…

В кустах у дороги

Лежат осьминоги.

Привал объявил командир.

Кто дремлет, кто курит,

Кто скважины бурит,

Кто чинит походный мундир.

А завтра с рассветом

Согласно заветам

Великого Спрута Войны,

Нарушив границу,

Захватят столицу

Соседней нейтральной страны.

Вперёд, осьминоги, вперёд!

Пока вас от этого прёт,

Пока вас ни пуля, ни штык, ни гарпун не берёт,

Осьминоги, вперёд!

Их цели туманны,

Но вряд ли гуманны.

Их стиль – вероломство и ложь.

Им нормы морали

Известны едва ли,

И логику их не поймёшь:

То грабят селенья,

То солят соленья,

То варят варенье из роз,

То пьют, то в завязке,

То в феске, то в каске,

То мир, то военный психоз.

Вперёд, осьминоги, вперёд!

Пока вас от этого прёт,

Осьминоги, вперёд!

Запомните сразу:

Их сумрачный разум

Не терпит ни скреп, ни оков.

Причина простая:

Они – это стая

Морских восьминогих волков,

Чья жизнь быстротечна,

Ведь печень не вечна –

По счёту придётся платить.

Удел осьминога –

Прожить одиноко,

Чтоб вдов и сирот не плодить.

Вперёд, осьминоги, вперёд!

Пока вас от этого прёт,

Пока вас ни пуля, ни штык, ни гарпун не берёт,

Осьминоги, вперёд!

Его сексуальность не знает границ –

Мулатки и белые падают ниц,

А женщины чёрные, как эбонит,

Те вовсе порой забывают про стыд.

Он гипнотический  

Жрец!

Он эротический

Жрец! 

Он пожиратель сердец.

Призванье его – источать феромон.

Его левый бицепс похож на хамон.

Размеры второго не так хороши,

Что, в общем, логично вполне для левши.

Он гипнотический  

Жрец!

Он эротический

Жрец!

Он пожиратель сердец.

Он сердцежрец.

Достаточно только ему подмигнуть,

У женщин невольно вздымается грудь,

А если вздыматься вдруг нечему там,

Тогда пропадает дар речи у дам.

Он гипнотический  

Жрец!

Он эротический

Жрец! 

Он пожиратель сердец.

Он сердцежрец,

Сердцежрец.

Он сердцежрец,

Сердцежрец.

Где твои руки, Венера, где твои руки?

Спросил просто так, чисто от скуки.

Ну да, какое мне дело? Было бы тело.

И всё же скажи мне: куда ты их дела?

И я даже знаю, что ты ответишь.

Что руки – фетиш, в просторечии – фетиш.

А кто фетишизмом грешит? Пионеры!

У них и спросил бы про руки Венеры.

   Сложно

   Бороться с искушеньем –

   Женьшень ем.

   Тошно,

   Но волевым решеньем

   Женьшень ем,

   Женьшень ем,

   Женьшень…

Где твои деньги, Игнатий, где твои деньги?

Вспоминаю, лежу на кровати, выпучив зеньки.

Хорошо ещё то, что лежу на кровати.

А ещё лучше то, что я не Игнатий.

Правда, денег, действительно, меньше чем мало.

Их попросту нет, их как не бывало.

Но, судя по степени утренней жажды,

Они находились, причём не однажды.

   Сложно

   Бороться с искушеньем –

   Женьшень ем.

   Тошно,

   Но волевым решеньем

   Женьшень ем,

   Женьшень ем,

   Женьшень…

Разлуки и встречи, сладкие речи.

На новых обоях следы от картечи.

На старых, я помню, такие же были.

Тогда обошлось – никого не убили.

Сегодня убили. Убили охоту

Вставать, одеваться, идти на работу.

Убили жестоко, при помощи лени.

И кстати, побольше б таких преступлений!

   Сложно

   Бороться с искушеньем –

   Женьшень ем.

   Тошно,

   Но волевым решеньем

   Женьшень ем,

   Женьшень ем,

   Женьшень…

Молодая жаба встала до рассвета.

Молодая жаба захотела есть.

Жаба молодая, (но) несмотря на это

У неё есть опыт. Небольшой, но есть.

А ещё у неё

Есть чуть-чуть мумиё.

Мумиё полезно, говорила мама.

Папа соглашался, но не говорил.

Он молчал, с тех пор как приключилась драма –

Папу на охоте овод укусил.

Еле выжил старик –

Три укуса в язык!

И в таком антураже

Приходится жить.

Часто хочется даже

Не квакать, а выть. Выть!

Мумиё, конечно, препарат известный.

Из чего он сделан – лучше умолчим.

Только он невкусный, и жаба, если честно,

Так и не сумела насладиться им.

Утро не задалось –

Сырость, голод и злость. Но

Молодая жаба, не подавши вида,

На пустой желудок завалилась спать. Эх,

Где ж ты, жабье счастье? Где ж ты, «дольче вита»?

Тут не то что «дольче» – «витой» не назвать.

Ты умна и юна,

Только что за страна?!

То жарища, то слякоть,

То хочется жрать.

Тут уж впору не квакать,

А просто орать!

Молодая жаба скоро выйдет замуж

И умчит отсюда на крылах любви.

Мы таких примеров повидали, да уж.

Так оно и будет. Жаба, не реви.

Мы вам секрет откроем:

Он стал супергероем,

Пойдя на подкуп и обман.

И что? И ради бога –

Супергероев много,

Теперь ещё и Шпайдерман.

Шпайдерман.

Шпайдерман.

Он в драки не вступает,

Планету не спасает –

Жизнь вам не фильм и не роман.

А так как нет сражений,

Не знает поражений

Непобедимый Шпайдерман.

Шпайдерман.

Шпайдерман.

В пространных рассужденьях

О личных убежденьях

Напустит он такой туман,

Что не постигнешь сразу

Его любую фразу –

Непостижимый Шпайдерман!

Шпайдерман.

Шпайдерман.

В геройском арсенале

Удобные сандали

И комфортабельный диван.

Лежит и размышляет,

Себя не утомляет

Неутомимый Шпайдерман.

Шпайдерман.

Шпайдерман.

Шпайдерман.

Шпайдерман.

Обещаю тебе: будь уверена,

Буду пить умеренно, пить умеренно,

Буду есть полезное, пусть невкусное.

Слово честное! Правда, устное.

Я б расписку дал, да бумаги нет,

Да и ручки нет с собой, да и слишком тусклый свет,

Да и я с трудом пишу – ещё не зажила рука.

На слово поверь, прошу. Клятва моряка!

Клятва моряка –

Как гранит, на века.

Только ясно всем –

Не моряк я совсем.

Да, я не моряк. Я служил в сухопутных войсках.

И нет, это не морская соль на висках,

Это просто седина – дефицит меланина.

И причина не возраст – здесь другая причина.

Причина в нервах. Это во-первых.

Во-вторых и в-третьих, тоже причина в нервах.

Эх, задушить бы тебя! Но, взглянув в твои ясные очи, я

Понимаю, что не задушу. Не мои полномочия.

Клятва моряка –

Как гранит, на века.

Только ясно всем –

Не моряк я совсем.

Пешком – далеко, в метро – глубоко, в автобусах – давка.

Звоню в пиццерию: «У вам ведь бесплатная, вроде, доставка?

Так доставьте меня неизвестно куда, но отсюда подальше.

Нет, спасибо, пиццу не надо. Я устал от обмана и фальши».

Клянусь – я уеду! Уеду, не оставив следа!

Я уеду… пока не придумал куда.

Я клянусь несмываемой клятвой морской:

Ты будешь не просто скучать – ты захлебнёшься тоской!

Клятва моряка –

Как гранит, на века.

Только ясно всем –

Не моряк я совсем.

Клятва!

Кузнечик рос в траве

На райском острове,

Не думал, не гадал,

Что вызовет скандал

Его решение

Подать прошение

На выезд с острова

Вследствие острого

Ощущения

Отвращения.

Здесь жить так приторно,

Что надо литр на

Кузнечью грудь принять,

Чтоб сладкий привкус снять.

Здесь так приветливы –

Хоть лезьте в петлю вы.

И в петлю вдетого

Стошнит от этого

Ощущения

Отвращения.

Со всех сторон вода.

Ни лодки, ни плота.

Попрятали, скоты,

Все лодки и плоты

И ржут, довольные,

Как малахольные.

И вновь его трясёт

И лихорадит от

Ощущения

Отвращения.

Дижестивы и аперитивы,

Не способны организм спасти вы.

Чтоб решить проблему кардинально,

Лучше всё и сразу! И будет всё нормально –

Мне хорошо!

Мне хорошо,

Видишь?           

Если на работе ад кромешный,

Если катаклизмы неизбежны,

Если не прельщает перспектива,

Нужно всё и сразу! И без аперитива!

Мне хорошо!

Мне хорошо,

Слышишь?

Если на душе скребут мангусты,

Так скребут, что начал слушать блюз ты,

Выход есть изящный и красивый –

Нужно сразу много! И к чёрту дижестивы!

Мне хорошо!

Мне хорошо,

Понял?

Хороша была Гертруда,

Краше не было в селе:

Краснолица, пышногруда

И всегда навеселе.

Уклонялась от работы,

Презирая всякий труд,

Лишь водила хороводы

Из подобных ей Гертруд.

Вреден, вреден, вреден труд.

От труда Гертруды мрут.

Вреден, вреден, вреден труд.

И не только для Гертруд.

Всё на ней сидело ладно –

Что трико, что галифе.

Излагала мысли складно,

Даже если подшофе.

Что тут скажешь – просто чудо.

Что фигура, что душа.

Хороша была Гертруда,

Неприлично хороша.

Вреден, вреден, вреден труд.

От труда Гертруды мрут.

Вреден, вреден, вреден труд.

И не только для Гертруд.

Кончен бал, погасли свечки.

В клубе свечек больше нет.

И сидит она на речке,

Плача в вязаный берет.

Что-то совесть так скрутила,

Хоть с утра на сенокос.

Порыдала. Отпустило.

Помутнение? Оф коз.

Вреден, вреден, вреден труд.

От труда Гертруды мрут.

Вреден, вреден, вреден труд.

И не только для Гертруд.