Группа The UNB

Он чересчур обильно потел.
Ошибку делал в слове «постел».
Он был любопытен, везде совал свое жало.
И это все вместе ее раздражало.

Цикады плачут,
А это значит
Цикады ждут.
Все будет чудно.
Совсем не трудно.
Мышьяк хорош.
Это ведь лучше, чем ложь!

Сегодня он будет нежен с ней,
Ведь он и так уже реже с ней
Видится.
Ну как тут ей не обидеться.
Она визжит дурным голосом.
Бросает в суп ему волосы.

Цикады плачут,
А он на даче
Сидит и пьет.
Все без обмана.
Конец романа.
Мышьяк хорош.
Это ведь лучше, чем ложь!

Сегодня он будет нежен с ней,
Ведь он и так уже реже с ней.
Цикады плачут,
А как иначе.
Никак нельзя.
Вино разлито,
Тушенка вскрыта.
Мышьяк хорош.
Это ведь лучше, чем ложь!

Сегодня он будет нежен с ней,
Ведь он и так уже реже с ней.

Шел четвертый год войны —
Подлый кайзер не сдавался.
Танк с восточной стороны
На дедулю надвигался.

Дед пригнуться не успел —
Прямо в глаз вонзилось дуло.
Глаз, увы, не уцелел.
В общем, глаз как ветром сдуло!

Дедушка спокойно спит.
На столе стакан стоит.
В нем сверкает, как алмаз,
Дедушкин стеклянный глаз!

Так и в жизни — грусть одна,
Пузырьки пивного газа
Поднимаются со дна,
Но не падают ни разу.

Потому что жизнь сложна,
Многогранна и жестока.
Деду слава не нужна,
Дед — исчадие порока.

Дедушка спокойно спит.
На столе стакан стоит.
В нем сверкает, как алмаз,
Дедушкин стеклянный глаз!

Где найти на свете грань,
Чтобы время ограничить?
Дед встает в такую рань,
Что не плохо б увеличить

Продолжительность ночей,
Или длительность рассветов.
Ведь дедуля не ручей —
У него начала нету.

Дедушка спокойно спит.
На столе стакан стоит.
В нем сверкает, как алмаз,
Дедушкин стеклянный глаз!

Птицы храпели в полночном лесу,
Падая часто с берез.
Мудрый лесник ковырялся в носу,
И содрогался от слез.

Плакал лесник безо всяких причин,
Но от души и навзрыд.
И под крылом лицемерных личин
Прятал он девственный стыд.

R:
Дама с каменьями в почках
Хотела чего-то и точка.
Носила она под сорочкой
Кольчугу и кухонный нож.
Когда же снимала сорочку,
То пиво хлестала из бочки,
Треща, как весенняя почка,
Цветя, как озимая рожь.
Женщина все ж.

Птицы не спали, лишь делая вид,
Что на березах храпят.
Сварщик, в ведерко бросая карбид,
С жадностью ел виноград.

Он вспоминал, как однажды в степи
Пуля догнала его.
Он завопил, но вопи не вопи,
Это не даст ничего.

R:

Птицы устали обманывать всех.
Где-то забрезжил рассвет.
Дядя, имея у женщин успех,
Думал, что знает секрет.

Он получил в департаменте чин,
Но не обманешь судьбу.
Даму любили шестнадцать мужчин —
Все они нынче в гробу!

R:

Заглянул в духовку —
Как там обед?
Или подкурил неловко —
Шевелюры нет!

Неудачно растопишь печку,
Или заискрит слуховой аппарат,.
Или захочешь поставить свечку —
Тот же результат.

Петарды, хлопушки — волосы в огне!
Костер на опушке — волосы в огне.
Чья-то случайная спичка,
А может быть просто жена-истеричка —
Волосы в огне, волосы в огне.
Надо это мне?

Для каждого лысого юноши ясно,
Что длинные волосы огнеопасны.
Вот почему они живы-здоровы!
Вот они — Феди, Сережи, и Вовы.

Скудны их прически.
А вместо расчески —
Бинокль в кармане
И карта Германии.

Жизнь продолжается,
Все улыбаются.
Жизнь стала нравиться.
Нравиться!

Петарды, хлопушки — волосы в огне!
Костер на опушке — волосы в огне.
Чья-то случайная спичка,
А может быть просто жена-истеричка —
Волосы в огне, волосы в огне.
Надо это мне?

Дневных горшков давно уж нет.
Дневных горшков простыл и след,
А потому их нет, что днем горшочки аморальны.
Но вот приходит ночь и вас
Куда-то тянет в этот час.
Ночной горшок — предмет простой и конфиденциальный!
Ночной горшок!

Я доктора жду, а он не идет.
Мне в этом году на них не везет.
Я доктора жду, но нету его.
И мне плевать, что сломался мопед —
Доктора нет.

Не гаснет свет в моем окне,
Его все нет, и страшно мне,
Что он придет, а я уже
Холодный, как лед
И твердый, как яйцо Фаберже.

Яйцо Фаберже своею красой
Вселяет душе блаженный покой.
Но мне не нужны ни яйца, ни мед.
Я жду врача, я стою у ворот —
Врач не идет.

Не гаснет свет в моем окне,
Его все нет, и страшно мне,
Что он придет, а я уже
Холодный, как лед
И твердый,
Как яйцо Фаберже.

Я доктора жду в крови и слюне,
Цикады в саду сочувствуют мне.
Я доктора жду, но нету его.
И мне плевать, что лыжню не видать —
Я буду ждать.

Не гаснет свет в моем окне,
Его все нет, и страшно мне,
Что он придет, а я уже
Холодный, как лед
И твердый,
Как яйцо Фаберже.

Я доктора жду!

Красотища валит с ног.
Облако, как ваты клок.
Небо, как большой синяк.
Не свалиться от такого как?

Я тут же упаду от этой красоты,
А рядом упадешь восторженная ты.
Ты скажешь: Боже мой! Какая красота!
И замолчат твои уста.

Не судьба, а как хотелось,
Чтоб вокруг меня вертелось
Все: луна и звезд гирлянды,
Солнце и официанты,
Ананасы, деньги, слава,
Труп жены домоуправа.
Сам-то он ни в чем не виноват —
Нумизмат, маньяк и акробат.

Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Утром, как всегда
Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Скажем миру: да!
Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Завтра скажем: нет!
А после завтра наш ответ:
Большой космический привет!

Два удара, три пинка.
На последок — два звонка.
Первый — на Проспект Мечты,
А второй услышишь только ты!

Тут, конечно, думать поздно,
Думать просто не серьезно.
Все, берешь лопату, санки
И ура — вперед на танки.

Жизнь научит, смерть разлучит.
Разлучит и снова вспучит,
Вспучит, словно девичий живот.
Как девичий вспученный живот!
Сказка!

Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Утром, как всегда
Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Скажем миру: да!
Лай-ла, лай-ла-ла-ла.
Завтра скажем: нет!
А после завтра наш ответ:
Большой космический привет!

Всякий — трезвый, пьяный.
Он так играл, что все баяны
Рвались в клочья.
Его спросили, как-то ночью:

— Вы, наверное, звезда?
Он ответил им тогда:
— Ну да.

Били долго кием —
Мол, звезды не такие.
Цепью били позже,
И проводами тоже.

Он подумал: — Ерунда,
Разве это провода?
Ну да.

Лето, чайки, море,
Горит профилакторий.
Бодро пляшет пламя.
Вы виноваты сами —

Техногенная среда,
Безобразная еда.
Ну да.

Фильмы стали хуже.
Колодцы стали уже.
Нигде плюнуть даже.
Об этом каждый скажет,

Кто поплевывал туда,
Ну хотя бы иногда.
Ну да.

Свяжу носки из женских кос,
Ведь наступают холода,
И я уже почти замерз.
Ну да.

Этот пруд стал слишком мелок.
Не утопишь и пингвина.
На часах сплетенье стрелок
Говорит, что половина.

Значит, время выдвигаться
По театрам и музеям.
Значит, время воплощаться
Смелым планам и идеям.

Я вернусь сегодня рано,
Слишком рано для субботы.
Я согласен – это странно.
Видно, с биополем что-то.

Видно, чакры засорились.
Видно, карма захирела.
Видно, разум боком вылез,
Повредив при этом тело.

Этот пруд стал слишком мелок.
Не утопишь и енота.
Разве только пару белок.
Ты мечтал об ЭТОМ? То-то.

Этот пруд стал слишком мелок…
Этот пруд стал слишком мелок…

Я не хочу вас пугать раньше времени, но
Напрасно вы пили это вино.
Напрасно вы ели этот салат.
Теперь невозможно вернуть всё назад.
Теперь невозможно реверс включить,
Чтоб салаты не есть, чтоб вина не пить.
Теперь промывание вас не спасёт.
И не надейтесь – случай не тот.

Долгая жизнь из коротких ночей
Ждёт её.
Он был её, а теперь он ничей –
Мозг.

Есть, слава богу, в аптеках ещё формалин.
Не везде, но я знаю адрес один.
Не везде, но я знаю место одно, но
Этот район – социальное дно, но
Также я знаю способ другой,
Но способ опасный и дорогой.
Только в каких, извините, деньгах
Можно измерить надежду и страх?

Долгая жизнь из коротких ночей
Ждёт её.
Он был её, а теперь он ничей –
Мозг.

Долгая жизнь из коротких ночей
Ждёт её.
Он был её, а теперь он ничей –
Мозг.