У собаки нет рук,
Тем не менее – друг.
Но какой это друг —
Без рук?
Если б не было ног,
Я поверить бы смог.
Ну а так не могу —
Гу!
Если это не ветер,
Значит это в мозгу.
Гу!
Муха попала в ухо
И повредила его.
Частично лишившись слуха,
Не слышу почти ничего.
Муха там свила гнездовье.
Личинок наклала туда.
Их кормит моею кровью —
Беда.
Я теперь как Бетховен,
Я вам столько симфоний, прочих фиговин
Настругаю.
Устанете слушать, я знаю.
Я теперь композитор.
Где мой пюпитр, где мой пюпитр?
Где мой пюпитр, где мой пюпитр?
Я теперь композитор!
В ночь запущу свои ноты,
Чтоб между звезд их вплести.
Если не нравится — чмо ты.
Если обидел — прости.
Вот где зарыта лягушка
С огненно рыжей икрой.
Только прошу, дорогая кукушка,
Кукушло закрой.
Я теперь как Бетховен,
Я вам столько симфоний, прочих фиговин
Настругаю.
Устанете слушать, я знаю.
Я теперь композитор.
Где мой пюпитр, где мой пюпитр?
Где мой пюпитр, где мой пюпитр?
Я теперь композитор!
Я тебе привет и любовь свою
Шлю.
То ли еще нет, толи я в раю —
Сплю.
Даже пленные немцы спешат в кровать
Спать.
Под подушкой у каждого есть тетрадь
Номер пять.
А в тетради номер пять
Нарисованы халва и конфеты.
А в тетради номер пять
Зашифрованы слова песни этой.
Ради бога, на мой взгляд,
Пусть пишут, что хотят.
Бога ради.
Но такое для чего
Писать в тетради?
Баю-бай, уймите крики
Будет все чики-пики.
Баю-бай, умерьте вопли.
Баю-бай, умерьте вопли.
Баю-бай, утрите сопли,
Баю-бай, спите, спите.
Спят усталые шестипалые…
Е!
Спят копытные любопытные…
Е!
Спят убогие и никчемные…
Е!
Спят полезные и лечебные…
Е!
Только ты один не спишь,
То ли карлик, то ли мышь
Полевая.
Только ты один не спишь,
Алкалоидный камыш
Поливая.
А в тетради номер пять
Нарисованы такие ресницы.
А в тетради номер пять
Запрессованы сухие мокрицы.
Баю-бай, уймите крики
Будет все чики-пики.
Баю-бай, умерьте вопли.
Баю-бай, умерьте вопли.
Баю-бай, утрите сопли,
Баю-бай, спите, спите.
Все мои игрушки сложены в коробки.
Все мои коробки связаны жгутом.
Это не медали, а пивные пробки.
Это не театр, это просто дом.
Я родился в городе, который не герой. Да-да-да-да-да.
Я родился в городе, который не герой. Да-да-да-да-да.
Я родился в городе, который не герой,
Который не герой, который не герой….
Я не защищаю женщин беззащитных
И бездомным детям денег не даю.
Но зато я знаю много слов обидных.
Так что ты не трогай родину мою!
Я родился в городе, который не герой. Да-да-да-да-да.
Я родился в городе, который не герой. Да-да-да-да-да.
Я родился в городе, который не герой,
Который не герой, который не герой….
Все мои картины писаны не мною.
Все мои сюжеты я украл у вас…
Врублю
Такую песню, чтоб била дрожь.
Люблю,
Но ты из шланга любовь зальешь.
Ну что ж.
Лечу
В такой экстаз, что боюсь его.
Хочу,
И в этот раз я скажу всего
Несколько слов!
Огни
Я разведу под своим окном.
Мигни
И я приду, облачась кротом, потом.
Могу
И не прийти, потому как в пять
Врагу
Я по пути обещал сказать
Несколько слов!
Июнь.
Почти четверг, но еще среда.
Так плюнь.
Кому полезет теперь еда? Да.
А ведь я сказал всего лишь
Только несколько слов!
Солнце неприветливо.
То есть оно, то нет его.
То выглянет кокетливо,
То снова улизнёт.
Погода в целом та ещё.
Лето удушающё.
Осень – не беда ещё.
Ну а весна не в счёт.
И только зимой, когда смазаны лыжи,
Становится как-то роднее и ближе
Мой тайный кумир – Дед Мороз.
Он может легко заморозить любого –
Пожарного, прачку, врача, постового.
А я никого не могу. Попандос.
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? Разве это молодость?
(хрр… тьфу) 20, 30, 40…
Девки несговорчивы,
Чересчур разборчивы.
Были бы попроще вы
Что ли или как…
Вы ж меня не знаете.
Многое теряете.
Зря не доверяете.
Я же не маньяк.
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? Разве это молодость?
(хрр… тьфу) 20, 30, 40…
Марки я собрал уже.
Каратистом стал уже.
На учёты встал уже.
Что теперь, скажи?
Но в ответ – молчание,
А потом ворчание.
Вот оно – отчаянье
Голое во ржи…
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? (тьфу)
Разве это молодость? Разве это молодость?
(хрр… тьфу) 20, 30, 40…
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз.
Это очень серьёзно. Это крайне всерьёз.
Ты зря смеёшься. (а-а-а)
Один вот тоже так смеялся. (а-а)
Где он теперь, вам не скажет ни доктор, ни врач.
(Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла)
Ты ужаснёшься, (а-а-а)
Когда узнаешь, кто попался (а-а)
В сети твои. Только я умоляю – не плачь.
(Ла, ла-ла, ла-ла-л, ла-ла-ла, ла-а-ла-ла)
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз.
Это очень серьёзно. Это крайне всерьёз.
Балет порочен (а-а-а)
Балет порочен изначально. (а-а)
Все балерины – шпионки, и цель их – война.
(Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла)
Расчет их точен. (а-а-а)
Ведь их готовят специально, (а-а)
Чтобы от их па-де-де разложилась страна.
(Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла)
Нет, я не буду пить. Я на работе.
Хотя все может быть. Я ж на работе.
Чуть-чуть…
Давай…
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз. Хэ!
Реки обезьяньих слёз.
Это очень серьёзно. Это крайне всерьёз.
Ты зря не веришь. (а-а-а)
Один вот тоже сомневался. (а-а)
Трактор с прицепом развеял сомненья его.
(Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла)
Скажу тебе лишь, (а-а-а)
Наш кондиционер сломался. (а-а)
Мы здесь погибнем. Но стоило это того.
(Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла)
Нет, я не буду пить. Я на работе.
Хотя все может быть. Я ж на работе.
Чуть-чуть…
Давай…
Роман был короткий.
Наверно от водки,
Текилы и рома
Не рос мальчик Рома.
Не рос, не хотел,
Ненавидел расти.
Прости его, мама,
И папа прости.
Ой, не в росте дело
И не в габаритах тела.
Лишь бы утром не болела
Голова, -ва!
Когда на кладбище закат
Ласкает плит могильных ряд,
Мне сразу ясно – осень на подходе.
Я никогда не верил снам,
Но скоро узурпатор к нам
Примчится на военном пароходе.
В его глазах – немая боль.
В его слезах – пивная соль.
Всегда одет опрятно и со вкусом,
Узурпатор Стромбус.
Когда он сходит с корабля,
Даёт небрежно три рубля
Носильщику на чай и булку с маслом.
Ведь он неслыханно богат,
Имеет дом, бассейн и сад.
Его звезда пока что не погасла.
В его глазах – немая боль.
В его слезах – пивная соль.
Всегда одет опрятно и со вкусом,
Узурпатор Стромбус.
Но скоро уплывает он
В далёкий город Вавилон.
Его там ждут жена, собаки, дети.
Вернётся Стромбус в дом родной,
С детьми пропустит по одной.
Он любит их сильнее всех на свете.
В его глазах – немая боль.
В его слезах – пивная соль.
Всегда одет опрятно и со вкусом,
Узурпатор Стромбус.
Когда на кладбище закат
Ласкает плит могильных ряд,
Мне сразу ясно – осень на исходе.
И мне себя смертельно жаль,
Ведь скоро узурпатор вдаль
Умчится на военном пароходе.
В его глазах – немая боль.
В его слезах – пивная соль.
Всегда одет опрятно и со вкусом,
Узурпатор Стромбус.
Моя мечта проста –
Столкнуть тебя с моста.
И ты увидишь, как мечта моя проста.
Ты не утонешь, ты не бойся, ты не тонешь по природе.
Я читал об этом где-то или видел что-то вроде…
В одном из снов своих, в одном из снов своих.
Ноги, ноги,
Что-то жжёт мне ноги.
Вот они – ножные жалососы-кровопийцы, мелководные мутанты, хладнокровные убийцы, жесткокрылые уроды, для которых эти воды – Фатерлянд, где все знакомое до слёз…
Морские тараканы, тараканы морские.
Пью с утра от тоски я,
Растираю виски я,
Не стираю носки я.
Мария!
Прощай, моя печаль.
Я уплываю вдаль.
А хочешь, покажу тебе я, где моя печаль?
Боишься? Правильно боишься! Это зрелище жестоко.
Тебе от зрелища такого не будет никакого прока.
Пиши пропало. Не пропало – не пиши.
Ноги, ноги,
Что-то жжёт мне ноги.
Здравствуйте, ножные жалососы-кровопийцы, мелководные мутанты, хладнокровные убийцы, жесткокрылые уроды, для которых эти воды – Фатерлянд, где все знакомое до слёз…
Морские тараканы, тараканы морские.
Пью с утра от тоски я,
Растираю виски я,
Не стираю носки я.
Мария!
Морские тараканы, тараканы морские.
Пью с утра от тоски я,
Растираю виски я,
Не стираю носки я.
Мария!